АФИША · ФОТО · ФОРУМ · КЛУБЫ · БАРАХОЛКА · zvuk.in/m Добавить анонс
ZVUK.IN - Музыка в Нижнем Новгороде. Анонсы концертов и вечеринок, фоторепортажи, отчеты, обсуждения. Афиша клубов Нижнего Новгорода
Играй Гармонь! 30 лет в эфире. Пикник
Активные темы · Участники · Репутация · Поиск · Кто тут? · Помощь · WAP · 

> ЗВУК ВОКРУГ -> Общение -> Территория культуры -> Творчество 

"Про Жору Теосяна..."

Руина моей недолгой творческой эпохи
Ответ в темуСоздание новой темыСоздание опроса
Хорват
23.07.2004 - 00:53
Цитировать сообщение
Незарегистрированный


Э-э... писалось и такое. И тоже два года назад. Текст вызывает у меня жуткое
раздражение - вот, что значит, переборщить со стилем. Но кому-то когда-то нравилось...
До сих пор помню на авторский лист вперед, чего и как должно быть - но так противно
продолжать, и, главное, редактировать уже накропанное...
Хорват
23.07.2004 - 00:55
Цитировать сообщение
Незарегистрированный


В одно прекрасное утро Жора Теосян обнаружил, что он может все.

Собственно, обнаружил он это не сразу. Сначала он узнал только об одной своей
способности. Жора мерно раскачивался на стуле и обдумывал, как бы и чем бы
питаться целую неделю на ту небольшую сумму, что осталась от аванса. Жора
работал на тракторном заводе, получал зарплату, в пять раз превышавшую
Минимальный Размер Оплаты Труда, и каждый месяц примерно в этот же день
подобные мысли терзали его голову. Что еще можно сказать о Жоре? Георгий
Теосян был армянином на одну шестнадцатую, что, однако, не помешало ему иметь
характерную фамилию. Наружностью Жора не выделялся, был среден ростом и
остальными габаритами. Лицо его в толпе обычно не запоминалось, да и сам
Жора, бывало, с похмелья долго пытался определить, чья хмурая морда таращится
на него из зеркала. На текущий момент Жора был вдовцом, впрочем, странные
обстоятельства смерти его жены пока выяснялись, а сам вдовец надеялся, что
они будут выясняться как можно дольше. Еще раньше Жора был женат два раза,
однако те его донжуанские похождения в истории следов не оставили. Друзей у
Жоры не было, недругов можно было пересчитать по пальцам (как-то: Борис
Николаевич Ельцин, Виктор Степанович Черномырдин, Анатолий Борисович
Чубайс,... и, наконец, сосед Вовка по прозвищу Бобрик). Жора жил и работал в
славном городе-герое Волгограде, вольно раскинувшемся по берегу реки. Он
владел двухкомнатной квартирой с окнами на шоссе. Жора пил и курил, а иногда
допивался до бреда и докуривался до хронического кашля. В довершение можно
сказать, что Жора болел за "Ротор" и любил порыбачить на Сарпинском острове.

В то прекрасное утро он был, как ни странно, трезв, ясен мыслью, и
действительно думал о денежно-бытовых проблемах, которые вытеснили из его
головы недавние приятные денежно-развлекательные размышления. Его на самом
деле отделяло восемь дней от зарплаты. А что можно сказать про то прекрасное
утро? Совсем немногое: теми днями Луна грела Землю из своего Апогея и,
вдобавок, стремительно сокращала свой месяц к Последней Четверти; Юпитер едва
виднелся на небе, находясь в далеком Соединении, Марс же гордо блистал из
своего Противостояния; Венера только-только покинула Западную Элонгацию. Сама
Земля спокойно крутилась вокруг Солнца, а Солнце пронзало просторы Галактики,
а куда мчалась Галактика, ученые еще не обнаружили. Время же несло Жору, а
заодно и весь остальной мир к Летнему Солнцестоянию.

Июньская жара мучила город. Продавцы мороженого и прохладительных напитков
повышали цены и, плотоядно усмехаясь, подсчитывали прибыль.

Именно при таких обстоятельствах и проснулись необычайные способности у
Георгия Теосяна.



А Жора раскачивался и раскачивался себе на стуле.

Стул натуженно скрипел, как морской канат, и всячески угрожал скинуть Жору на
грязный палас. Кстати, палас этот лежал на полу, принадлежавшем 4-ому этажу
нового и поэтому панельного дома №17 по Ардатовской улице. Впрочем, Жоре это
было все равно. Сонные мысли денежно-бытового плана тоскливо ползли в его
голове. Никакая из них не желала обогнать другую, лишь одна, самая бойкая -
"Напьюсь и набью морду Бобрику!" - рвалась вперед, но сам Жора благоразумно
ее отгонял. Рассеяный Жорин взгляд, по мере раскачиваний скользивший от
потолка до стола, вдруг уткнулся в детективную книжку. Томик популярного
автора лежал рядом с грязной тарелкой, обкусанным со всех сторон батоном и
чертежами ползунов 20 на 40. Томик был свеж и благоухал белой бумагой. Это
Жора три дня назад протянул в окошко киоска одну бумажку, а взамен получил
целых четыреста, набитых бессмысленным текстом, а заодно мягкий переплет,
красивую картинку и золотом тисненные буковки. Томик, между прочим, был
прочитан уже наполовину, и с каждой страницей Жоре казались все бессмысленнее
отчаянные попытки автора спасти бредовый сюжет. Посему и лежал томик,
заброшенный окончательно и бесповоротно, на столе, излучал чистоту и среди
всех этих холостяцких артефактов живо напоминал белую свадебную ленточку,
натянутую на "Волгу" прямо поперек надписи "танки грязи не боятся". Жора
мечтательно закатил глаза. Если бы он протянул тогда бумажку в другой киоск,
то мог бы обладать пятью батонами. Или яйцами для шести яичниц. Или...

"Чтоб ты сгинула!" - то ли подумал, то ли прошептал Жора, обращаясь к веселой
обложке, на которой смешались женские, мужские лица, пистолеты, ножи и кровь.
И обложка покорно сгинула.

А вместе с ней сгинул и томик, написанный популярным автором.

И, что главное, денег стоящий.

Стул завис в пике своего восхода, поддерживая Жору на двух своих ножках в
полуметре над полом. Жора погрузился в раздумья, частью денежно-бытовые, а
другой частью материально-ксенологические. Глаза все еще таращились на
свободный от пыли прямоугольничек на столе. Все это длилось мгновение.

А когда мгновение закончилось, исчезла тарелка с недоеденным завтраком. Затем
испарился обкусанный батон. Не стало вдруг стакана, на донышке которого
оставалось грамм десять некой прозрачной и приятно подозрительной жидкости.
Последними в этой серии сгинули чертежи ползунов 20 на 40, которых Жора
обещался сегодня вернуть мастеру.

- А... - обиделся Жора.

Неведомые силы не дали ему договорить: млевший было под лампой рыжий кот
Гефест тоже исчез. Весь, от улыбающейся морды до распушенного хвоста. Вслед
за ним исчезла лампа вместе с удлинителем и включенным в него чайником,
оставив уже порядком напуганного Жору в полумраке.

Сгинула розетка, в которую только что был воткнут удлинитель, и утащила за
собой в небытие всю стену хорошего железобетона высотой в два с половиной и
шириной в шесть метров и весом в семь тонн, вместе с обоями в цветочек,
картиной и календарем с обнаженной китаянкой.

- Ма-ама! - просипел Жора, когда зал во всей красоте своей предстал перед
ним. Телевизор был включен, и диктор навостей что-то увлеченно читал с
листочка. Жора замер, глядя в мерцающий экран.

Как и следовало ожидать, телевизор тоже испарился.

- О-оа-а! - закричал в пространство Жора, не на шутку испугавшись.

Неведомые силы тут же ответили, изничтожив стол, и Жора потерял опору для
рук. Теперь он балансировал на двух ножках стула.

Впрочем, и стул решил, что ему здесь делать нечего.



-...Андрей, ну ответь наконец! Черт, ничем не пробьешь! - разгоряченно
говорила женщина, махая маленькой ручкой. Она была уже в годах, но все еще
прекрасна и изящна тонкой фигурой. Ее муж, а по совместительству еще и
водитель, осоловелыми глазами упрямо смотрел вперед.

- Мам, да отстань ты от него! - советовала молодая девушка сзади.

- Ладно, крути свою баранку... - утихомирилась женщина. - Всю ночь ведь не
спал! - она снова вспыхнула. - А-ай, пес с тобой... - выдохнула она и
отвернулась к своему окну, разглядывая березовый лес, мелькавший мимо.
Двигатель "Фиата" ровно гудел, пожирая положенные в час семь литров бензина.

Семейная чета из трех человек приближалась к Калининску. Утреннее шоссе было
серо и пустынно. Розовые пятнистые облака, затянувшие все небо, медленно
наполнялись солнцем. Автомобиль мчался в Саратов.

Что-то пролетело перед капотом машины, и раздался хлопок.

- Что это? - настороженно спросила женщина.

Андрей не ответил. Он смотрел вперед.

А впереди вдруг появился белый диск, в котором Андрей узнал тарелку, и с
размаху шлепнулся оземь, расколовшись на несколько крупных кусков. Колеса
автомобиля с хрустом подмяли под себя фаянсовые черепки.

- Тарелки падают... - флегматично заметил Андрей, притормаживая. Его жена
вжалась в сиденье и издавала неопределенные звуки.

Еще секунда - и слева от машины грохнулся и тут же подпрыгнул продолговатый
предмет желтого цвета, мягкий, судя по всему. Зазвенело стекло откуда-то.
Рассыпаясь по ветру, в воздухе замельтешили какие-то засаленные листки с
чертежами.

Затем Андрей имел удовольствие лицезреть следующую гонку: из облачных высей к
земле изо всех сил мчался светильник, его на полкорпуса обгонял некий прибор,
поблескивающий белой пластмассой. Оба предмета утаскивали за собой провод,
который кончался порядком поотставшим удлинителем. Тот тоже тащил за собой
провод, но конца ему не было видно.

- Лампы и кофейники падают... - флегматично поведал Андрей. Сзади послышались
скребущие звуки: ополоумевшая от страха дочка медленно съезжала под сиденье.
Гонщики с глухим стуком финишировали, и Андрей их объехал.

Свистя словно ракета, мимо машины пронесся телевизор, где-то позади раздался
взрыв, и тысячи осколков кинескопа засверкали над асфальтом не хуже
голливудского блокбастера.

- Телевизоры падают... - зевнув, флегматично сообщил своим родным Андрей.
Родные безмолствовали, начиная потихонечку дрожать от ужаса.

Тем временем, автомобиль накрыла тень и на дорогу с грохотом опустилась
железобетонная стена два с половиной на шесть метров и весом в семь тонн,
вместе с обоями в цветочек, картиной и календарем. Асфальт затрепетал,
разрезанный исполинским ножом, края оборванной дороги загнулись, взметнулись
пыль и щебень.

- Бетонные стены падают... - подытожил флегматичным голосом Андрей, пытаясь
педалью тормоза продавить пол. Его жена и дочь дружно завизжали на частоте
пятнадцать тысяч, но было уже поздно.

Сталь и бетон обнялись, страстно заскрежетав. Зашипел расширяющийся воздух.
Утопая в мягкой ткани, Андрей подумал флегматично:

"Говорил же, подушки себя оправдают. А они - "дорого, дорого!.."

//Почему-то забыл вставить сюда стол и стул. Ну и черт с ними!



-...Рубашечки, рубашечки берем. Джемперочки! - скороговоркой выпалила
торговка Лера. Угрюмые и, к сожалению, всего лишь потенциальные покупатели
проходили мимо, недовольно поглядывая на текстиль и трикотаж. Их было много,
они бродили по лабиринту товаров и услуг, вздыхали, нервно смотрели по
сторонам и все время держались за карманы. Все время натыкаясь друг на друга,
переступая с ноги на ногу, они точно исполняли диковинный танец.

На Омском Центральном рынке был аншлаг. Был он и в праздничные, и в
воскресные, и в будние дни. Рынок был готов собирать людей даже ночью. Сейчас
он напоминал огромный шевелящийся муравейник, в котором не успевали в срок
выполнить план по лесу. Солнце молча выпекало пироги из продавцов и
покупателей.

Лера обмахнулась журналом учета и крикнула через весь ряд:

- Да-аш! У тебя берут?

- Берут! - отозвалась торговка Даша, копавшаяся в каких-то коробках. Она
выпрямилась, вытерла потный лоб и закричала: - Особенно белые! А вот черные
пылятся, уж как ни снижали!.. Слушай! - встрепенулась она, - твоему Кольке не
нужно парочку?

- Да у него их... - с досадой произнесла Лера, оглядывая рынок. Рынок
беспрестанно двигался и гомонил тысячью голосов.

Раздался легкий хлопок, удивленное мяуканье, а затем - отвратительный хруст
раздираемой ткани. Лера обернулась. С высокого картонного стенда покорно
свисали толстовки, одну из них оседлал огненно-рыжий лохматый кот. Он жалобно
скулил и постепенно сползал с толстовки, оставляя в ней глубокие борозды.

Лера прикрыла один глаз, вспоминая модель и, главное, стоимость.

- Ах ты, животное!.. - заверещала она, воинственно подняв кулак. Ноги уже
несли ее к родному изделию.

Кот все-таки сорвался, подскочил на подпружиненных лапах и огромными прыжками
бросился в направлении выхода с рынка. Через несколько секунд он исчез в
кутерьме брючин, штанин, платьев и колготок. Лишь изредка полыхала рыжая
шерсть вдали.

- Нет, ты видела! - возмущенно кричала Лера неизвестно кому. - Сволочь! Куда
ж я ее теперь дену, такую?..



Но вернемся к Жоре.

...Почесывая зад и шипя от боли, Жора подумал, что первый опыт был неудачен.
Он сидел на полу - палас, слава Богу, не исчез - в теперь уже однокомнатной
квартире. В спертом воздухе повисла тишина. Жора прислушался.

Предметы больше не исчезали.

Жора просидел, не двигаясь, еще пять минут.

Тишина стояла даже на улице. Обычно в это время шоссе гремело, грохотало
ранними автобусами и самарскими дальнобойщиками, воняло выхлопом и регулярно
позванивало хрусталью, оставшейся от первого брака. Но всего этого не было,
лишь чирикали изредка птицы. Потому утро и было прекрасным.

Предметы больше не исчезали.

Жора осторожно поднялся, осмотрел комнату, подсчитывая потери и сразу же -
убытки. Цифры выходили значительные.

Жора снова воровато оглянулся, и нарочито громким голосом выразил свое
неудовольствие. Исконно народная фраза, по количеству этажей не уступавшая
американским небоскребам, эхом растворилась в огромной комнате. Сам Жора
застыл с видом преступника, ожидающего приговор.

Неведомые силы молчали.

Тогда Жора, не дыша и еле переступая ногами, подошел к креслу, осторожно сел
в него и, уставившись на огромную дыру в обоях, которую раньше прикрывал
телевизор, начал размышлять.

Первая его мысль была: "Какое поганое утро, чтоб его..."



//Вот здесь кое-где вранье, но никто, наверное, не догадается

-...А денюжки от билетиков, чай, не все отдаешь? - лукаво подмигнув,
проговорил знакомый водителя. Это был небольшого роста мужичок с веселыми
глазками, одетый в футболку и потертые брюки.

- М-мг-м, - ответил громадный водитель, переключаясь на вторую. Он был
немногословен. В нечищенных зубах его бродила вчерашняя сигаретка.

Завывая на на высоких оборотах, по Ардатовской улице катился маршрутный
автобус №1?, первый за все утро. Это был старенький ЛАЗ-4202, невесть как
сохранившийся в парках ВПАП-3. Салон автобуса был пуст, и солнце пронзало его
насквозь. Волны запаха жженой резины плавали в нем.

- Что это ты сцепление не жалеешь? - принюхавшись, спросил знакомый.

- Гм-мг-гм, - пробурчал в ответ водитель, переключаясь на третью и вращая
своей сигареткой. Коробка передач отчаянно заскрежетала, загорелая рука,
лежавшая на рычаге, расплылась в воздухе от неприятной дрожи.

- Ни хрена себе разговаривает! А где синхронизатор? - искренне удивился
знакомый. Глазки его бегали.

- М-гм, - мотнув головой, неопределенно ответил водитель. Сигаретка, вторя
ему, дернулась вверх и вниз.

Они подъезжали к светофору у 17-го дома. Дорога была окутана утренней
тишиной, изредка прорезаемой моторами одиночных машин. Но и те были тихими.

Жизнь только разгоралась на пыльном асфальте. Впереди автобуса мчалась
бесшумная "десятка"-универсал. Сзади их нагнал свистящий и улюлюкающий и тоже
пустой ЛиАЗ, теперь он заходил слева, пытаясь уже обогнать. Справа, совсем
рядом, мелькали частые прутья ограды.

- Де-енюжки, де-енюжки... - запел знакомый водителя, потягиваясь. Затем он с
серьезным видом обратился к водителю: - Вот ты скажи мне, мы сейчас едем?
Едем. Салон пустой? Пустой. Ну и зачем, спрашивается? Автобусы, слышал,
бензинчику немеряно потребляют. А бензин, нефть - это ж те же деньги...

Сигартека затрепетала, водитель был уж готов что-то промычать в ответ...

...Но через секунду на дорогу обрушились Содом и Гоморра.

Пронзительно взвизгнули шины "десятки", автомобиль резко остановился. До
светофора ему оставалось ехать еще с десяток метров. В автобусе №1? этого
явно не ожидали.

- Г-гм-мм-гм-мг! - угрожающе зарычал водитель, выворачивая широкий, под стать
себе, руль влево, а заодно и свои руки. Сигаретка наконец-то выпала изо рта.
Со времен экзамена в ГАИ он не помнил, что такое "безопасная дистанция".

Огромная туша автобуса накренилась, заскрипел сгибаемый металл. Знакомый
водителя полетел на заплеванный резиновый пол и замер там, уткнувшись в
какую-то тряпку и издавая стоны и междометия.

Настырный ЛиАЗ, тем временем, уже шел вровень со своим старшим собратом за
номером 1?, и его водитель подлого удара в борт ожидал еще меньше. Пыхтящий
автобус вынесло на встречную полосу и повернуло. Он продолжал боком тащиться
по асфальту, кренясь все больше и больше, оставляя на асфальте толстые черные
следы протектора.

Не дал опрокинуться разошедшемуся автобусу неизвестно откуда взявшийся
трейлер с самарскими номерами. Вереща дизелем, угрюмая машина беззвучно
ткнулась в уже помятый борт многострадального ЛиАЗа. Стекла одновременно
влетели в салон, рассыпаясь сверкающими брызгами. Шины грузовика зашипели, и
он, задрожав вдруг напоследок, остановился. Покачнувшись, встал ЛиАЗ. Автобус
№1? застыл около них, одним штрихом докончив эту архитектурную композицию.

В клубах пыли осела тишина, подарив Ардатовской улице счастливые секунды
спокойствия. Всего лишь секунды. Солнце рвалось в зенит, дорожная жизнь уже
горела огнем ада. Десятки рук недовольно уперлись в клаксоны, и море звуков
тревоги обрушилось на покореженные машины, эхом взлетело к небесам, распугав
голубей в крышах зданий. Завыли пока еще далекие сирены карет "Скорой помощи"
и милицейских уазиков, пробиравшихся к месту аварии.

"Транспорт налаживается". Старая добрая картина Бориса Яковлева, случаем
переписанная на новый лад.

Громко хлопнула смятая дверца трейлера, и из железного заточения выбрался
водитель-дальнобойщик. За исключением узких домашних трико, он был гол. Еще
он был толст и зол. Еле дыша от злобы, водитель спрыгнул на асфальт и заорал
на всю округу:

- Вашу мать! Уроды! я вам не дрова везу!..



...Жора, свесившись со ржавых балконных порученей, удрученно наблюдал
постбоевые разборки внизу. Там ревел от натуги большой тягач, вытаскивающий
темно-красный автобус, весь изогнутый, с побитыми стеклами. Взревывая своим
дизелем, ворочался грузовик с гигантским прицепом. Гомонили взбудораженные
зеваки. Трейлер смолк, из него выпрыгнул коренастый крепыш-водитель, начал
подрагивающим от злости голосом Шаляпина материть окружающих:

- Вашу мать, уберите куда-нить свои задницы! С... Сволочи, сколько я с вами
груза побил!..

- Куда "десятка" делась? Эта, универсалка. Он, падла, во всем... - пищал
чей-то тенорок. Воздух над асфальтом начинал расплываться, раскаляясь.

Это был настоящий круг бедствия, очерченный мигающими фонарями милиции.
Всполохи синего света лизали искореженное железо.

Жора развернулся, шаркнув, и торопливо двинулся с балкону. Вслед ему несся
шум. Жора как следует закрыл балконные двери, заботливо обложенные с краев
резиной. Шум не утихал.

"Как все спокойно было", - сокрушенно думал Жора.

Он вздохнул, обернулся. И чуть не застонал от негодования, вспомнив, что
квартиру теперь можно сдавать в аренду как спортивный зал. Неверным шагом
подошел ко шву, оставшемуся от стены, пощупал его. Гладкий, словно выпиленный
бетон шелушился песком. Жора вспомнил, как он тремя годами раньше однажды
пытался сделать выемку в стене. Работал упорно и сосредоточенно, безнадежно
затупил несколько зубил, сломал одно сверло, сам еле двигался после многих
часов долбления. А тут...

Жора вдруг бросил быстрый и недобрый взгляд на часы. И снова чуть не взвыл,
уже от бессилия. Подарок второй жены бесстрастно сообщал ему время, в которое
он должен был бы уже здороваться с мастером и вручать тому чертежи ползунов
20 на 40. Жора опустился на колени.

Красочности той длинной фразы, что вылетела из его уст, мог позавидовать
поручик Ржевский, а этажности - Останкинская телебашня.

Русская душа потребовала виноватого.

Жора перебрал в памяти список его недругов, отметил, что политиков ругать
надоело, и вскоре добрался до последнего пункта.

"Бобрик! - мысль крушила все на своем пути. - Это он, гад, виноват, всегда он
виноват, мать его за ногу сорок пятого калибра, чтоб он исчез,.."



...Шатаясь и весело насвистывая, шурша изжеванными тапочками, к телефону
подобралась некая личность. Личность была худа и костлява, одета в рваную
тельняшку и семейные трусы. Личность только что со вкусом опохмелилась и была
тому очень рада. Личность соверешнно не представляла, что с ней было вчера, и
так же совершенно точно знала, чего приятного ей предстоит сегодня. Схватив
трубку тощими пальцами, личность набрала номер, дождалась ответа и радостно
захрипела мимо микрофона:

- Алле, алле, позовите Бо... тьфу, Владимира, пжал-ста... А, Бобрик, это
ты... У, какие мы злые... Ладно, ладно, Вовка - сойдет?.. Ты чего такой...
Хы-хы-хы, а у меня выходной, я с шефом на брудершафт пью... Вован, я вот чего
звоню, - личность надолго задумалась, устремив желтые глаза в потолок, хотя
наизусть помнила, что хотела сказать. И захрипела дальше: - У меня тут...
того. Прибыло! - личность довольно заперхала. - В общем, давай сегодня... Да,
с девчонками... Хватит, хватит, еще на троих хватит... Нет уж, извини,
придется у тебя... Не ори, у меня Людка в отпуске сидит, да теща, чтоб ее,
примоталась... - личность закусила губу и почесала бок. - Я их троих не
выгоню... Ну и хорэ!.. Какой Носатый?.. Какая жорка?.. Ах, Жорка! Жорка,
Жорка, что - Жорка?.. М-м, да... Ну, блин, придумай чего-нить... Ага, ага,
точно... Во-во!.. Во-во-во!.. Ну и хо-рэ-э!..

И ничего удивительного не было в разговоре двух событульников, вот только
там, куда звонил костлявый, на Ардатовской улице в 17-ом доме на 4-ом этаже,
трубку никто не держал. Она висела в воздухе. А рядом висел добротный серый
костюмчик, надетый кем-то по случаю скорого ухода на работу, и очерчивал
контуры человека. Он так и висел, иногда дергаясь по сторонам, и левый рукав
пиджака был вздернут к трубке, а одна из штанин периодически терлась о
соседнюю. И раздавался голос, низкий и сиплый, казавшийся от отсутствия
источника очень громким.

Вовка по прозвищу Бобрик разговаривал по телефону...



".., сгинул, отродье!" - думал Жора, неистово скрежеща зубами...



- Ну, значит, во сколько, примерно...... Примерно, скажи...... Бобрик, тьфу,
Вовка, ты не заснул там?........ Отвечай, скотина!..

Трубка, покачиваясь и пружиня на упругом проводе, свисала с комода. Рядом на
полу лежал добротный серый костюм. Его можно было смело сдавать в комиссионку
- его владелец больше бы не вернулся.

Трубка уныло покачивалась, оттуда неслись уже проклятья. В квартире никого не
было.

Но вдруг заскребли замки, открываясь хозяину, дверь распахнулась, врезавшись
в стену, и в прихожую ворвалась женщина. Она была немолода, огромна ростом и
формами, ее безумные глаза горели. Она пыхтела, быстро осматривая помещение
опытным взглядом следователя. В обоих руках женщина держала сумки, набитые
продуктами. Руки эти непрерывно двигались. Она здорово напоминала атомный
ледокол "Арктика" на полном ходу.

Она пришла хватать своего сына за ногу.



...Не помогло.

Перечислив в уме все известные и только что придуманные недостатки Бобрика,
Жора приуныл. Легче не стало ни капельки. Он сидел в расслабленной позе на
бетонном распиле и часто вздыхал, автоматически поглаживая декоративную
поделку "Слоники", неизвестно как оказавшуюся в его руках. Во рту
бессмысленно тлела первая за день сигарета.

Гремела улица из-за плотно закрытой балконной двери.

"Меня ведь Иваныч расстреляет", - подумал вдруг Жора и всхлипнул...



Марк Иванович Украдкин чинно сидел за обитым жестью столом и усмехался,
надменно приподнимая нижнюю губу. Он был похож на киноартиста Броневого, а
точнее на одного из прославивших его героев - группенфюрера Мюллера. Похож
был не сколько внешне, сколько манерами и способами расправления с неугодными
ему людьми. Голосок у него был мягкий, вкрадчивый, убаюкивающий даже, но все
рабочие его участка доподлинно знали, что стоит за вызовами в железную
каморку Украдкина М.И. Да и для других работников цеха это не было тайной.
Пытки. Настоящие пытки устраивал Марк Иванович своим подчиненным. Конечно же,
не средневековые физические истязания. Здесь больше подходило название
"психологическая инквизиция". Все боялись мастера Украдкина, даже такие
непробиваемые личности, как шлифовальщик Дядя Толя по прозвищу "Тот еще Гад".
Или, например, Жора Теосян...

...который почему-то не явился на работу.

Марк Иванович закусил губу. Доверять чертежи всяким непроверенным полуармянам
было явно плохой затеей. Впрочем, кого распять всегда найдется.

У другого края стола, заваленного шестернями и втулками, сидел зуборез
Геранов, в близких ему кругах более известный как Гера-Вырви-Зуб. Эти близкие
круги включали в себя мастера Украдкина, но несмотря на это Гера нервно
облизывал губы, перебирал скрытыми под столом пальцами фуражку и даже немного
подрагивал. На его лице, подчеркнутое полутьмой пыточной каморки, было
нарисовано покорно-боязливое выражение. В отличии от своего собеседника, Гера
нисколько не напоминал положенного себе героя - Штирлица.

- Гера, дружок, - проворковал Марк Иванович. - Золотые руки!

Упомянутый зуборез задрожал отчетливее.

- Все-то ты умеешь делать! - ласково продолжал Украдкин. - Однако ж,
насколько качественная продукция у тебя выходит! И уходит...

Гера молчал. Он не понял вопроса.

- Куда уходит? - рявкнул мастер.

- Чего? - спросил Гера, не разобравшись сначала. У него был низкий, густой
голос. - Марек, Марек, ну всего один раз, больше не повторится...

- Не отвечаешь... - снова заговорил Марк Иванович ангельским голосочком. - А
продукция уходит. Уходит она не заказчикам, насколько я знаю, ну дак это и не
страшно, вовсе даже - абсолютно нормально. А вот то, что детальки заодно мимо
меня проплывают, это, Гера, др-р-ружочек...

Вспотевший уже было зуборез приготовился к удару. Но неожиданно Украдкин
замолк и замер с самым что ни на есть глупым выражением лица. Окаменел.

- Марек, по-товарищески, как раньше, а? - с усилием в голосе попытал счастья
Гера.

Мастер молчал. Гера тоскливо посмотрел в дверной проем - там шли веселые по
разным причинам рабочие и процесс сборки тракторов.

- Однако... - проговорил вдруг Марк Иванович изменившимся голосом. - Гера, и
схожу... схожу... уйду, в общем на некоторое... время. - мастер засуетился и
быстро подбежал к двери. Но тут же сказал:

- Нет, что это я...

И сделал несколько неуверенных шагов обратно к столу. Гера с изумлением
наблюдал за начальником.

- Нет, надо, надо... - покачав головой, сказал Украдкин и снова побежал к
выходу из комнатушки. Около двери он опять остановился и заговорил, обращаясь
к Гере:

- А ты сиди здесь. Ко мне... э-э... придут, - Гера задергался, показывая свое
несогласие. - Сиди, сиди. Скажешь... - мастер живописно покрутил пальцем в
воздухе, раздумывая. - Скажешь, что меня Сам БэБэ вызвал. По телефону, - Гера
расслабился. Упоминание начальника цеха, Самого Биг Босса, немного его
успокоило. Марк Иванович выкатился за дверь.

"Теосян, вот сволочь! Да за такое..." - размышлял он.

Цех в разгаре рабочей смены - прекрасное зрелище. Зеленые, желтые, черные
пятна рабочих, станков, тракторов беспрестанно двигаются, перекрывая друг
друга. Пыль струится золотом в скудных лучах солнца, тянущихся сверху из
далеких окошек. Все грохочет. Приятные, не очень и совсем никуда запахи
смешиваются, норовя забраться под дыхательные маски и не давая милицейским
собакам обнаружить следы исчезновения части заводской продукции. Последнее
было немаловажно для Марка Ивановича. Впрочем, не только для него.

Точно заправский лоцман по фарватеру, Украдкин умело лавировал между
участками, то и дело покачивая головой в приветствие знакомым мастерам. Шел
он быстро и целеустремленно.

"Расстреляю гада", - думал Марк Иванович.

Он приближался к самому дальнему и, наверное, самому тихому участку цеха.
Осторожно шагая по скользкому полу из металлических плиток, мастер обошел
несколько почерневших станков, спокойных и холодных, как четвертый энергоблок
Чернобыльской АЭС. Около одного из них, прямо-таки шедевра неухоженности,
Марк Иванович остановился и задумчиво погрузил палец в застывшую на века
смесь масла и грязи.

- Эх, Тараканыч, а еще и уборщик...

Мастер отметил с удовлетворением, что несколько лет назад станок был зеленого
цвета, вытер пальцы чуть более чистой тряпкой, свисавшей с паутины на
соседнем станке и повернулся, наконец, к человеку, отвечавшему за все это
безобразие.

- Ну как, Тараканыч? Работаешь?

Небольшого сгорбленного человечка в замызганной куртке действительно называли
Тараканычем. Еще он откликался на Уборщика, Усатыча, Патриота и другие
прозвища, коих имел великое множество. Как его звали на самом деле, было
тайной за семью печатями, правда, некоторые полагали, что ему просто забыли
дать имя в детстве. Тараканыч сильно смахивал на медвежатника, вернее даже,
это все квартирные воришки были похожи на Тараканыча. Аккуратные французские
усики соседствовали с трехдневной щетиной, лукавая улыбка, иногда вдруг
возникавшая на лице, обнажала редкие зубы, а хитрые глазки, светившие голубым
огнем, никак не могли остановиться. При всем при этом Тараканыч был на
удивление несговорчивым человеком, всегда был немного навеселе и на ввереных
ему станках не работал совершенно. Еще он имел нехорошую привычку утаскивать
с собой ручки, карандаши и прочие мелкие предметы, а также мухлевать во всех
настольных играх, включая нарды и шахматы. Тараканыча никто не любил, однако
ему прилежно выписывали накладные на несуществующие детали и вообще старались
создать фон ударной работы на участке. Лишь немногие знали, чем этот
невзрачный представитель рода людского занимается на самом деле.

Марк Иванович, например, знал.

- Тараканыч?

Начальник охраны паразитирующей на заводе криминальной группы потянулся,
ленивым и в то же время расчетливым движением катапультировал окурок в
проржавевшую насквозь табличку "Курить запрещено" и поднялся со стула. Смачно
отрыгнув, он сжег и испарил мастера взглядом, затем прохрипел:

- Проблемы?

Марк Иванович взволнованно заговорил:

- Тараканыч, да, тут один <Цензура> <Цензура> <Вот это да!> <Цензура>
нехороший.

- Кто?

- Носатый этот, Теосян... Жора.

Глазки Тараканыча побежали куда-то вверх, по лбу заходили волны морщин. Он
вспоминал. А вскоре предложил витиевато:

- Сто, двести?

- Двести! - выпалил Украдкин, и тут же продолжил: - Кончать надо падлу, -
мастер даже удивился собственной смелости. - Расстрелять. И... сам я его,
пожалуй.

- Личное? - поинтересовался Тараканыч.

- Очень даже.

- Сфабриковать?

- Не надо. Простенько будет... Мне только пушка нужна. Твои ребята не с
лопатами ведь ходят.

Тараканыч призадумался.

- Макар?

- Свой! - зарычал мастер на манер Тараканыча. - Мощнее что-нибудь. Чтоб
расстрелять его, гада, - и Марк Иванович врезал кулаком по ладони.

- Пистолет-пулемет?

- Никаких пистолетов. Вот пулемет - можно... - в голове Украдкина завертелся
красочный и традиционно бездумный боевичок, с ним в главной роли.

- Калаш?

- Не знаю, давай.

Впервые за весь разговор Тараканыч сподобился на длинную фразу:

- Ладно, будет тебе Калаш. Но Сам Биг Босс будет сердиться.

Мастер уже не слушал...



//В принципе, на том и все порешилось, один абзац только еще

...Декоративная поделка "Слоники", несмотря на все свое деревянное
великолепие, оказалась никудышным собеседником, однако Жора с щенячьей
верностью в глазах продолжал рассказывать трем лаковым фигуркам о своей
пропащей жизни:
Несветай
25.07.2004 - 21:23
Цитировать сообщение




Тэк-с....
Собсно расссказ хороший, мне понра.
Некоторые фразочки - отлично!
читала с удовольствием, правда частями 1-1.gif

Только одно замечание:
когда будешь выкладывать новые - не выкладывай сразу большой текст. Лучче кусочками. Народ заинтересуецца, буит требовать добаффки.

А большой текст разом психологически читать тяжело.... 1-2.gif

дафай ышшо пиши! %)))
Книжник
2.08.2004 - 15:41
Цитировать сообщение




мне понравился момент с исчезновением и появлением вещей.
очень занимательно написано.


--------------------
Ну, если никто, тогда значит я.


В теме сейчас:



Опции темы
 




Поющие гитары:





     ZVUK.IN   
Все права на материалы, находящиеся на сайте "ZVUK.IN", охраняются в соответствии с законодательством РФ, в том числе, об авторском праве и смежных правах. Использование материалов сайта допускается только с разрешения редакции или авторов материалов. При любом использовании материалов сайта, гиперссылка на "ZVUK.IN" обязательна.